О завершающейся реконструкции-реставрации знаменитой бани на термальных источниках в британском городе Бат, включенном в список ЮНЕСКО, сообщается в статье Хью Пеармана, опубликованной в одном из последних номеров американского журнала Architectural Record (02.04.).

       В ходе реализации этого проекта архитектор сэр Николас Гримшо и его команда, состоящая из 14 специалистов, совместно с архитектурно-реставрационной фирмой Дональда Инсола сумели органично соединить «старый архитектурный грузинский колорит» с архитектурой из известняка и стекла в стиле модерн поистине мирового уровня.

       Город Бат («bath» (англ.) — «купание», «мытье», «ванна»), расположенный в 115 милях к юго-западу от Лондона, издавна отождествляют с горячими минеральными источниками, подземная вода которых пузырится на поверхности земли при температуре 115 градусов по Фаренгейту (46,1°С).

       

       Уже многие столетия назад ими благоговейно пользовались древние бритты, а затем благотворное влияние здешних вод открыли для себя вторгшиеся в Британию римляне (43 год нашей эры).

       Стоит ли удивляться тому, что римляне мгновенно оценили сильнейший потенциал и красоту этого прибрежного местечка, окруженного крутыми, лесистыми холмами, основав здесь огромную общественную купальню, сохранившуюся в городе до сих пор.

       Уже в XVIII веке за короткий промежуток времени город принял известные нашим современникам очертания, став модным по тем временам курортом на минеральных водах. В основном эти очертания, отмечает автор, придали ему архитектор Джон Вуд и его сын — Вуд младший.

       Но к концу ХХ века грузинские бани (старейшие и известнейшие на курорте) пришли в полную негодность. И в 1997 году городское руководство, давно осведомленное о международном статусе Бата, признанного ЮНЕСКО одним из центров Мирового Наследия, решилось на радикальные подходы к восстановлению знаменитого курорта.

       Задача проекта

       Сэр Николас Гримшо выиграл объявленный конкурс на строительство нового курортного здания, мыслившегося частью еще большего проекта, включающего реставрацию прилегающих горячих ванн, построенных в 1775 году Вудом младшим и изящной купальни 1790 года (автор — Томас Болдуин). Обе они находятся в центре города.

       Обновленное и реконструированное здание бань должно было остаться в непосредственной близости от существующих издавна построек, чтобы иметь возможность пользоваться теплом горячих источников, в связи с чем пришлось избавиться от старого, почти неиспользуемого бассейна 1927 года постройки на Бью Стрит.

       Задачей этого нелегкого проекта стали реставрация, реконструкция и модернизация бань по полному циклу, в которых после 25-и летнего перерыва для посетителей будут открыты такие услуги как сибаритские купания, уход за телом и акватерапия.

       Архитектурный стиль, рождающий поэтов

       Идея о том, что, родись он в «пятиэтажке», А.С. Пушкин не состоялся бы как гениальный поэт — не нова. Тем не менее, она актуальна.

       Архитектура (включая высокохудожественные фасады и интерьеры зданий), продуманные усадебные ландшафты, природа, мир книг и музыки, детские воспоминания и первая тайная влюбленность «под сенью дерев» — все это не проходит бесследно для впечатлительной души любого подростка. Это окружение человека как бы само предстает перед ним в роли наставника, учителя, ибо как нельзя более ярко олицетворяет собой философию, эстетику, художественный вкус и гуманизм многих предшествующих поколений.

       Но на смену одним временам приходят другие. Дом, именье, усадьба, завися от них всецело, встречают эти события с достойным уважения смирением. Теперь уже в их состоянии, как в зеркале, отражены мы — их новые современники. Кто мы? Какие мы? Чего от нас ждать? И что ожидает нас? Попытаемся понять это через наше отношение к одной из подмосковных усадеб — Середниково, частично возвращенной потомкам ее бывших обитателей — семье Лермонтовых, а частично находящейся до сих пор в ведении санатория «Мцыри», принадлежащему областному Минздраву.

       Творчество — это всегда полет

       Усадьба, где четыре лета (1829–1832 гг.) отдыхал юный Михаил Лермонтов, при взгляде с некоторой высоты, может напомнить большую белую птицу, взмывающую с временно приютившего ее холма в сторону известной с XIV в. деревни Лигачево. Еще мгновение — и под крылом пронесутся стройные лиственничные и тенистые липовые аллеи, каскад рукотворных прудов, каменные мостики, извилистая река Горетовка. Где-то краем глаза видны дорога, храм и тихие сельские погосты…

       О том, что образ птицы не был чужд создателям усадьбы, говорят не только ее силуэты. Птица — здесь, действительно, ключевой образ: недаром кованая птица-флюгер «восседает» на шпиле главного дома.

       Но символична здесь не только птица. Находясь внутри парадного дома, в частности, в музыкальной гостиной с ее большим полукруглым балконом, ты смотришь на гладь простирающегося внизу огромного озера и вдруг ловишь себя на мысли, что находишься уже не на берегу, а в далеком море. Весь дом — и эта комната, и этот широкий овальный балкон с перилами — словно превращаются в ходовой мостик белоснежного лайнера, бросившего дерзкий вызов морским волнам, природной стихии. И, повинуясь нахлынувшим ассоциациям, как-то сами собой являются тебе строки:

        А он, мятежный, просит бури,

       Как будто в бурях есть покой!

       Именно в Середниково Лермонтов наиболее полно и остро ощущал свои юные переживания, силу и трагичность своей первой любви, всепоглощающую страсть к свободе. Вечером 29 июля 1831 г., сидя на бельведере и вглядываясь в даль, он напишет в балладном стиле:

        Зачем я не птица, не ворон степной,

       Пролетевший сейчас надо мной?

       Зачем не могу в небесах я парить

       И одну лишь свободу любить?

       Это было продиктовано не только сиюминутными настроениями, но и сильным впечатлением от семейной легенды о шотландских предках Лермонтовых. Одно усиливало другое. Там же в Середниково ночью у окна (излюбленном месте поэта) написано одно из самых трогательно-грустных стихотворений юноши-Лермонтова — «Завещание». В нем речь идет о его последнем пристанище:

        В лесу пустынном средь поляны,

       Где вьются вечером туманы,

       Осеребренные луной…

       В целом в этом подмосковном имении им были написаны 7 поэм, 2 драмы и около 100 стихотворений.

       Триумф и трагедия российского родового гнезда

       По словам Лермонтовых и беседовавших с нами реставраторов, усадьба Середниково пережила три счастливые для нее эпохи.

       Первым ее владельцем был влиятельный и образованный екатерининский вельможа, сенатор Всеволод Алексеевич Всеволожский. В 1775 г. он начал строительство усадебного ансамбля, «превыше всего ценя удобство и уют».

       Вскоре появился двухэтажный барский дом, соединенные с ним изящными белокаменными галереями четыре флигеля: для гостей и прислуги. Парадный дом и флигели, увенчанные легкими бельведерами; широкая белокаменная лестница, спускающаяся к нижнему пруду по тенистой аллее; романтические мосты — все восхищало взор.

       Построенная в стиле французского классицизма усадьба при В.А. Всеволожском являла собой большое доходное хозяйство. Здесь был конный завод, скотный двор (здания сохранились до наших дней), сад, оранжереи, мастерские краснодеревщиков, полотняная, жестяная фабрика и т.д.

       В 1825 г. Середниково переходит к купившему его генерал-майору Дмитрию Алексеевичу Столыпину, родному брату Елизаветы Алексеевны Арсеньевой — бабушки поэта.

       Отныне оно становится родовым столыпинским гнездом, где в летние каникулярные месяцы гостит юный поэт. Теперь через окно, распахнутое в парк, мы видим «мечтательного поэта», «свечу на его столе», так же, как и он, являемся свидетелями игры сил и стихий природы. Часто поэтический рассказ ведется им «от третьего лица». Поэт мечтает, конфликтует с миром, пытается определить причины своих душевных мук. Здесь рождаются его ранние стихи, здесь он заполняет поэтические тетради и составляет рукописные сборники.

       В 1869 г. именье становится собственностью купеческого семейства Фирсановых. Последняя владелица усадьбы — Вера Ивановна Фирсанова, дочь известного купца и мецената, бережно относилась к памяти поэта.

       Об этом свидетельствует обелиск в парке, установленный ею в 1914 г. в честь 100-летия со дня рождения М.Ю. Лермонтова; расписанный по ее заказу художником В.К. Штембергом плафон на втором этаже парадного дома на тему «Демон»; бронзовый бюст поэта, выполненный скульптором Л.С. Голубкиной и т.д.

       На средства В.И. Фирсановой реставрировалась каменная церковь св. Митрополита Алексия в Середниково, была построена школа и открыт филиал Строгановского художественного училища для крестьянских детей в деревне Лигачево, выстроен мост через Горетовку, открыта новая платформа на Николаевской железной дороге — Фирсановка.

       По утверждению реставраторов, «Вера Ивановна Фирсанова, значительно украсившая имение, придала ему образ идеальной русской усадьбы «Золотого века». Однако, в отличие от Царицына и Кускова, главный парадный дом здесь делается камерным, «скорее в стиле Эрмитажа, чем дворца». В таких домах собирались коллекции и богатые библиотеки. Сюда приходили друзья, проводившие время в приятных беседах, музицировании, игре в бильярд и т.д.

       После Октябрьской революции 1917 г. усадьба Середниково была экспроприирована и передана под санатории (МК партии и Московского областного Минздрава).

       К началу 90-х гг. ХХ в. возникло прямо-таки бедственное положение: денег на реставрацию и ремонт зданий и построек не выделялось, крыши текли, стропила и цоколи разрушались, бельведеры прогнулись и покосились набок. Самым чудовищным образом разворовывалось все за исключением «неотделимых от дома деталей».

       Лишь в 1992 г. Ассоциацией «Лермонтовское наследие» совместно с администрацией Московской области в усадьбе был создан «Национальный Лермонтовский центр в Середниково» с целью сохранения и реставрации ансамбля, возрождения усадебной жизни.

       Новый хозяин — полный тезка и правнук кузена великого поэта — Михаил Юрьевич Лермонтов на внебюджетные средства за 3–4 года практически полностью завершил здесь общестроительные работы по восстановлению фасадов зданий

       центрального ядра и благоустройству территории, включая дренажную систему и посадку зеленых насаждений. По словам реставраторов, «парадное ядро уже восстановлено на 80–90%». К сожалению, сказали нам сами Лермонтовы, усадьба, состоящая из 16 исторических зданий (конный и скотный двор, манеж, дом управляющего и т.д.) сегодня не вся находится на их балансе. Здания, не составляющие центрального ядра, еще находятся в ведении Минздрава области и поэтому пока реставрироваться не могут. «Хотя надежда есть, — замечают они. — Губернатор Борис Громов не так давно подтвердил свое решение о выводе санатория и передаче нам остальных зданий».

       О чем нам рассказало разбитое ампирное зеркало

       «Самые большие утраты, — сообщила нам в эксклюзивном интервью главный архитектор-реставратор усадьбы Наталья Борисовна Панкова (занимается и руководит реставрационными работами в имении с 1982 г.), — произошли после того, как в 60-е гг. Середниково было передано Министерству здравоохранения Московской области.

       Здесь устроили санаторий для туберкулезных больных, в большинстве своем прибывших из мест заключения. С тех пор более 30 лет в усадьбе царила «злая атмосфера».

       Главный дом стал клубом, в котором оборудовали кинозал, пробив стены мраморного зала. Дом разрушался от сильных протечек, расхищались и портились многие вещи (в их числе — зеркало в дубовой оправе, гобелены, каминные решетки, столы и стулья и т.д.). Все вывозилось ночью даже со второго этажа. И только благодаря активным протестам и письмам реставраторов, «бивших во все колокола», удалось произвести экспертную оценку имущества и закрыть главное здание усадьбы для посещения».

       Чтобы тревога специалистов стала понятнее, приведем хотя бы один пример. В выходной день, когда медперсонала не было на месте, изрядно подвыпивший больной бутылкой разнес единственное из сохранившихся (и уже восстановленное к тому времени) ампирное зеркало. К сожалению, это был не исключительный случай. Нередко пациенты били венецианское стекло, оконные витражи, тушили окурки о резное красное дерево, использованное в оформлении интерьера и т.д.

       Как бы предвидя эти события, С.Т. Кольридж — английский поэт «Озерной школы» (XVIII в.), — которого очень высоко ценил юный Лермонтов, писал задолго до них в своих пророческих стихах:

        Тут сила древних чар

       Разрушилась — фантомов мир прелестный

       Исчез, и тысячи кругов

       Сошлись в венце мучений. Погоди!

       Несчастный! Ты от содеянного взгляд отводишь свой.

       Теченье времени вернет былую гладь.

       Виденья прошлого воротятся. Постой!

       И вот уже осколки дивных форм

       Соединяются в волнующий объем,

       Вновь заводь с тиною преображая в зеркало.

       (S.T. Coleridge)

       Кольридж словно вступает в только ему ведомый диалог с варварством, посягнувшим на красоту. И предрекает победу добра над силами зла. В этих строках предугадывается нелегкая жизнь «дворянского гнезда» в ХХ веке. Нынешние хозяева Середниково — потомки одной из трех ветвей славного рода Лермонтовых — в союзе с замечательными реставраторами теперь буквально по осколкам собирают и воссоздают этот уникальный архитектурный и историко-культурный памятник.

       Что сделано и что предстоит сделать реставраторам

       По словам хозяев и реставраторов усадьбы, строительные и фасадные работы основного здания и флигелей завершены. Но остается самая тонкая и дорогостоящая работа — восстановление уникального интерьера усадьбы. Пока сил и средств Лермонтовым хватило лишь на консервационно-восстановительные работы.

       Что и говорить, приходилось сталкиваться с серьезнейшими проблемами. Например, чтобы спасти фундамент флигеля и стены от бесконечно проступающей на них черноты, они вынуждены были обратиться за помощью к голландским реставраторам. Используя новые технологии, те сделали «инъекции» специальным раствором по всему периметру здания.

       К настоящему времени в главном доме бережно восстановлено все, что удалось сохранить от полного разрушения: уникальные росписи плафонов, витражные окна на втором этаже здания, стилизованные в духе того времени печи, роскошные люстры из позолоченной бронзы, «каждая деталь которых, замечают реставраторы, — точная копия музейных экспонатов» и многое другое.

       Но впереди — огромный труд, связанный с реставрацией и изготовлением уникальных дверей из красного дерева, панельного обрамления стен и окон, восстановлением художественного инкрустированного паркета в мраморном зале и т.д. Это потребует значительных финансовых вложений и привлечения опытнейших мастеров.

       Уже входя в вестибюль центрального здания, мы поразились красоте мозаичного пола из метлахской плитки, выложенного, как нам пояснили, при В.И. Фирсановой. «Однако, — заметила главный реставратор, — это лишь чудом сохранившиеся фрагменты. При съеме плиток, — пояснила она, — серьезно поврежденных временем и обитателями санаториев, многие из них были утрачены, поскольку уже тогда был применен цемент, «к счастью, непрочный».

       Вела реставрацию пола и парадной лестницы на второй этаж «сама Ирина Анатольевна Кулешова», известнейшая реставратор-технолог, ранее возглавлявшая реставрацию Кремля.

       Она составляла мастики для очистки и реставрации камня и дерева (кроме красного), «ползая на коленях, буквально по кусочкам собирала орнамент уникального мозаичного пола». Восстановленные дубовые лестничные балясины, перила и каменные ступени — тоже ее заслуга.

       Реставраторы и хозяева владения с сожалением констатировали, что усадебная мебель полностью утрачена, а из текстиля сохранились лишь ламбрекены, остатки кистей на карнизах, и один гобелен, находящийся сейчас на реставрации в Ново-Иерусалимской мастерской. Большой овальный стол и стулья для овального зала сделаны по проекту архитектора Сергея Карташова (в прошлом реставратора) на одном из мебельных объединений. Многое воссоздано руками местных мастеров-краснодеревщиков, помнящих этот усадебный стиль.

 

Норман Фостер